Рекомендательная лента почти любого музыкального сервиса оптимизируется под одну метрику — удержание. Мне захотелось не рассуждать об этом абстрактно, а измерить: так появился OpenEar — open-source privacy-first дашборд, который считает прозрачные метрики музыкального разнообразия по истории ListenBrainz.

Неделя соцсетей прошла под спорами о популяризаторше средневековой музыки с помощью выдуманных баек о ней. Но надо сказать что популяризатор, который создает ошибочную картину мира у широких масс — это не такое редкое явление. Иногда в это оказываются вовлечены большие корпорации, например Микрософт. Я конечно же говорю про изданную Микрософтом книгу Чарльза Петзольда «Код».

В документальном фильме 2014 года «Alive Inside» 94-летний Генри, житель дома престарелых, страдающий деменцией, сидит, сгорбившись в инвалидном кресле, опустив голову и скрестив руки. Затем социальный работник надевает на Генри наушники и включает песню Кэба Кэллоуэя 1930-х годов — из его молодости.

Генри открывает глаза. Он поднимает голову, начинает покачиваться в такт музыке, а вскоре начинает петь и оживлённо рассказывать о своих воспоминаниях.

Учёные до сих пор пытаются объяснить такие моменты, как тот, что произошёл с Генри. Знакомая музыка иногда может пробуждать воспоминания и эмоциональные реакции у людей с деменцией, а ритмические звуковые сигналы могут улучшать некоторые аспекты ходьбы у некоторых людей с болезнью Паркинсона или перенёсших инсульт. Сейчас исследователи выходят за рамки общих наблюдений за тем, как музыка облегчает сложные состояния. Они пытаются определить, какие из её компонентов — ритм, темп, знакомость, мелодия или точно синхронизированные сенсорные импульсы — вызывают измеримые эффекты в мозге и теле.

Результаты исследований сильно различаются. Однако в совокупности они указывают на то, что музыка — это не отдельный метод лечения, а совокупность биологических сигналов, и что её терапевтический потенциал может зависеть от правильного соотнесения нужного звукового элемента с нужным участком мозга.